Как пережить смерть близких

Стадии переживания горя

— Смерть близких — одно из самых тяжелых испытаний в жизни каждого из нас. Именно поэтому зачастую так трудно помочь горюющему человеку, ведь все люди реагируют на это потрясение по-своему. Существуют ли какие-то общие рекомендации, как морально поддержать того, кто пережил утрату? 

— Действительно, с одной стороны, горе представляет собой глубоко индивидуальный, сложный процесс. Нужно иметь в виду, что в большинстве случаев все переживания, связанные с утратой, даже если они очень тяжелы или кажутся странными и неприемлемыми, являются естественными формами проявления горя и нуждаются в понимании со стороны окружающих. Поэтому необходимо максимально чутко и терпеливо относиться к проявлениям горя. Однако бывает и так, что человек, потерявший близкого, начинает злоупотреблять сочувствием и терпением других и, пользуясь своим положением горюющего, пытается извлечь из него определенную выгоду или позволяет себе некорректное, грубое поведение. В таком случае окружающие не обязаны бесконечно терпеть бесцеремонность потерпевшего утрату и тем более позволять ему манипулировать собой

С другой стороны, все люди в чем-то похожи, поэтому можно выделить относительно универсальные этапы, которые горе проходит в своем течении — в психологии разграничивают пять таких стадий. Понятно, что это деление условно, но оно позволяет выявить общие закономерности.

Наверное, первая реакция на такое событие — это некое шоковое состояние, особенно если смерть пришла внезапно? 

Вы правы, известие о смерти близкого, любимого человека оказывается сродни сильному удару, который «оглушает» потерпевшего утрату. Этот этап психологи называют стадией шока и отрицания. Сила психологического воздействия потери зависит от многих факторов, в частности, от степени неожиданности случившегося, но зачастую люди имеют достаточно объективных причин, чтобы ожидать смерти родственника (преклонный возраст, долгая болезнь и т.д.), и достаточно времени на то, чтобы осознать ситуацию и подготовиться к возможному исходу, и, тем не менее, кончина члена семьи оказывается для них неожиданностью.

Первая реакция на известие может быть самой разнообразной: крик, двигательное возбуждение или, наоборот, оцепенение. Затем наступает состояние психологического шока, для которого характерно отсутствие полноценного контакта с окружающим миром и с самим собой. Человек делает всё машинально, как автомат. Временами ему кажется, что все происходящее сейчас с ним он видит в страшном сне. При этом все чувства непонятным образом исчезают, у человека может появиться застывшее выражение лица, невыразительная и немного запаздывающая речь. Такое «равнодушие» может казаться странным для самого потерпевшего утрату, а окружающих его людей нередко коробит, воспринимается как эгоизм. Но на самом же деле эта мнимая эмоциональная холодность, как правило, скрывает под собой глубокую потрясенность утратой и защищает человека от непереносимой душевной боли.

Такое оцепенение может время от времени сменяться периодами возбуждения или бесцельной активности. На человека, чаще всего под влиянием мыслей или воспоминаний об умершем, накатывают волны страдания, и он начинает рыдать, сознавая свое бессилие, или становится всецело поглощенным проведением траурных ритуалов (прием друзей, подготовка к похоронам и сами похороны). В это время потерпевшие утрату редко остаются одни, поэтому наиболее тяжелыми для них оказываются дни после похорон, когда вся связанная с ними суета осталась позади, а наступившая вдруг пустота заставляет острее ощущать утрату.

— Что такое отрицание? Человек не верит, что всё это происходит на самом деле и его близкий действительно умер? 

— Это явление может наступать одновременно с шоком или вслед за ним и имеет очень многообразные проявления. В чистом виде оно возникает обычно в тех случаях, когда утрата неожиданна, например, если родные погибли в результате катастрофы, стихийного бедствия или теракта. Даже по завершении спасательных операций родные могут верить, что близкий человек не умер, а находится где-нибудь без сознания и не может войти в контакт.

Шоковое состояние и отрицание случившегося иногда принимают такие парадоксальные формы, что даже заставляют окружающих усомниться в психическом здоровье человека. Тем не менее, чаще всего, это защитная реакция психики, которая не может вынести удара и стремится на время отгородиться от реальности, создав иллюзорный мир. Приведу пример. Молодая женщина умерла во время родов, ее ребенок также погиб. Мать умершей лишилась и дочери, и внука, рождения которого с нетерпением ждала. Вскоре ее соседи стали наблюдать странную картину: пожилая женщина ежедневно гуляла по улице с пустой коляской. Люди подумали, что она сошла с ума, однако в данном случае мы не можем однозначно говорить о душевной болезни. Скорее всего, женщина в первое пыталась смягчить ужасный удар тем, что иллюзорно проживала желаемый, но несбывшийся вариант развития событий. Этот вывод подтверждается тем, что спустя некоторое время такое поведение прекратилось.

— А может быть так, что разумом человек понимает, что произошло, а на подсознательном уровне отказывается в это верить?

— Такое внутреннее рассогласование нередко встречается, и его можно рассматривать как вариант отрицания. Варианты его проявления могут быть различными: люди неосознанно ищут умершего глазами в толпе прохожих, разговаривают с ним, им кажется, что они слышат его голос или он вот-вот выйдет из-за угла. Бывает так, что в повседневных делах родные по привычке исходят из того, что ушедший человек рядом, например, ставят на стол уже лишний прибор для него.

Иногда такое неприятие принимает форму культа покойного: его комната и вещи сохраняются в неприкосновенности, как будто он может вот-вот вернуться. Всё это производит тягостное впечатление, но является нормальной реакцией на боль утраты и, как правило, со временем проходит по мере того как переживающий утрату осознает ее реальность и обретает в себе душевные силы встретиться с вызванными ею чувствами. Тогда наступает уже следующая стадия переживания горя.

— Какая? 

— Стадия гнева и обиды. После того как факт утраты осознается, все острее ощущается отсутствие умершего. Горюющий вновь и вновь прокручивает в памяти события, предшествовавшие смерти близкого. Он силится постичь то, что случилось, отыскать причины, и у него возникает масса вопросов: «почему (за что) на нас свалилось такое несчастье?», «почему Бог позволил ему (ей) умереть?», «почему врачи не смогли его спасти?», «почему я не настояла, чтобы он сходил в больницу?» «почему именно он?» Таких «почему» может быть огромное количество, и они всплывают в сознании многократно. При этом горюющий не ждет ответа как такового, это тоже своеобразная форма выражения боли.

Одновременно с появлением таких вопросов возникают обида и гнев в адрес тех, кто прямо или косвенно способствовал смерти близкого или не предотвратил ее. При этом обвинение может быть направлено на судьбу, на Бога, на людей: врачей, родственников, друзей, коллег умершего, на общество в целом, на убийц (или людей, непосредственно виновных в гибели близкого). Такой «суд» является скорее эмоциональным, чем рассудочным, и потому приводит подчас к необоснованным и несправедливым упрекам в адрес людей, не только не виновных в случившемся, но даже пытавшихся помочь покойному. Так, одна пожилая женщина, муж которой умер в больнице, несмотря на старания врачей и ее уход, упрекала его соседей по палате в том, что они «не уберегли» ее мужа, хотя те позвали на помощь сразу же, как увидели, что ему стало плохо.

Весь этот комплекс негативных переживаний — негодование, озлобленность, обида, зависть или желание отомстить — вполне естественен, но может осложнять общение горюющего с родными и знакомыми и даже с официальными лицами или властями. Важно понимать, что такая реакция обычно имеет место, если человек чувствует свою беспомощность, и эти чувства следует уважать, чтобы горе было пережито.

— Чем можно объяснить тот факт, что некоторые люди злятся не на окружающих или судьбу, а на самих умерших?

— Как это ни удивительно на первый взгляд, реакция гнева может быть направлена и на ушедшего: за то, что покинул и стал причиной страданий, за то, что не написал завещания, оставил после себя кучу проблем, в том числе материальных, за то, что не смог избежать смерти. В большинстве своем такие мысли и чувства носят иррациональный характер, очевидный для постороннего взгляда, а иногда и сами горюющие осознают это.

Кроме того, смерть близкого человека заставляет других людей вспомнить, что им тоже когда-то придется умереть. Это ощущение собственной смертности может вызывать иррациональное возмущение существующим порядком вещей, причем психологические корни этого возмущения часто остаются скрытыми от человека. Своим негодованием он выражает протест против смертности как таковой.

— Наверное, все же самой распространенной является ситуация, когда человек, переживший утрату, ругает самого себя за ошибки, за то, что не смог спасти, не уберег… 

— Действительно, многие люди страдают от угрызений совести по поводу того, что они были несправедливы к умершему или не предотвратили его смерть. Это состояние знаменует переход к следующей стадии переживания горя — стадии вины и навязчивостей. Человек может убеждать сам себя, что при возможности повернуть время вспять он точно вел бы себя по-другому, проигрывает в воображении, как бы все тогда было, взывает к Богу, обещая все исправить, пусть только Он даст шанс вернуть все назад. На смену бесконечным «почему?» приходят не менее многочисленные «если бы», приобретающие порой навязчивый характер: «Если бы я только знал…», «Если бы я вовремя вызвала «скорую»…», «Что если бы я не позволил им ехать в такое время…».

— Чем вызван такой «поиск вариантов»? Ведь случившегося уже не изменить… Выходит, человек еще не принимает потерю? 

Подобные вопросы и фантазии направлены уже не на поиск «виновных» со стороны, а преимущественно на себя и касаются того, что человек мог бы сделать для спасения своего близкого. Как правило, они являются порождением двух внутренних причин.

Первая — это желание контролировать события, происходящие в жизни. А так как человек не может в полной мере предвидеть будущее, то его мысли о возможном изменении случившегося часто бывают нереалистичными. Они являются по своей сути не столько рациональным анализом ситуации, сколько переживанием потери и своей беспомощности.

Другим, еще более мощным источником возникновения мыслей об альтернативном развитии событий является чувство вины. Причем самообвинения горюющих во многих случаях не соответствуют истине: они переоценивают свои возможности предотвращения потери и преувеличивают степень своей причастности к смерти того, кто им дорог. Мне кажется, не будет преувеличением, если сказать, что почти каждый потерявший близкого человека явно или в глубине души чувствует в той или иной мере вину перед умершим.

— За что именно винят себя люди, потерпевшие утрату? 

Поводов для этого может быть много, начиная с того, что не предотвратили уход близкого человека или прямо или косвенно способствовали смерти близкого, вплоть до припоминания всех случаев, когда были не правы по отношению к умершему, плохо относились к нему (обижали, раздражались, изменяли и т.д.). Многие обвиняют себя в том, что были недостаточно внимательны к человеку при жизни, не говорили о своей любви к нему, не попросили за что-то прощения.

Сюда же можно отнести и специфические формы вины, к примеру так называемую вину выжившего — чувство, что вам следовало умереть вместо вашего любимого, вину только за то, что вы продолжаете жить, в то время как близкий умер. Некоторые люди испытывают вину, связанную с чувством облегчения от того, что близкий умер. В этом случае нужно дать им понять, что облегчение является естественным и ожидаемым чувством, особенно если ушедший страдал перед смертью.

На более поздних этапах переживания утраты нередко возникает еще одна разновидность вины«вина радости», то есть вина по поводу чувства счастья, появляющегося вновь после смерти любимого. Но радость — это естественное, здоровое переживание в жизни, и мы должны стараться его вернуть.

Некоторые люди спустя какое-то время после утраты беспокоятся оттого, что образ умершего и воспоминания о нем меркнут в сознании, как бы отодвигаются на второй план. Тревога вызывается еще и тем, что по мнению самого человека (а часто и окружающих, например, родственников), такое состояние свидетельствует о недостаточно сильной его любви к умершему.

— До сих пор мы обсуждали чувство вины, являющееся нормальной реакцией на утрату. Но зачастую получается, что чувство вины приобретает хроническую форму. Как определить, когда оно становится нездоровым? 

Не стоит записывать любое стойкое чувство вины перед умершим в разряд патологии. Дело в том, что долговременная вина бывает разной: экзистенциальной и невротической. Первая вызывается реальными ошибками, когда человек действительно сделал что-то «не так» по отношению к умершему или, напротив, не сделал что-то важное для него. Такая вина, даже если она долго сохраняется, является абсолютно нормальной, здоровой и говорит скорее о нравственной зрелости человека, чем о том, что с ним что-то не в порядке.

Невротическая вина, напротив, «навешивается» извне или самим умершим, еще при жизни (высказываниями типа «Ты меня в гроб загонишь своим поведением»), или окружающими («Ну что, довольна? Довела? Сжила со свету?») и затем переводится человеком во внутренний план. Очень способствуют формированию такой вины зависимые отношения с покойным, а также хроническое чувство вины, сформировавшееся еще до смерти близкого.

Увеличению и сохранению чувства вины может способствовать идеализация умершего. Любые тесные человеческие отношения не обходятся без разногласий и конфликтов, поскольку все мы люди со своими слабостями и недостатками. Однако в сознании горюющего человека его собственные недостатки часто преувеличиваются, а недостатки покойного игнорируются, что только усугубляет страдание горюющего. Хотя собственно страдание составляет уже следующую стадию, ее также называют стадия депрессии.

— Получается, страдание стоит далеко не на первом месте? Означает ли это, что сначала его нет, а потом оно вдруг появляется из ниоткуда? 

— Не совсем так. Речь идет о том, что на определенном этапе страдание достигает своего пика и затмевает собой все прочие переживания.

Это период максимальной душевной боли, которая может ощущаться даже физически. Страдание часто сопровождается плачем, особенно при воспоминаниях об умершем, о прошлой совместной жизни и обстоятельствах его смерти. Некоторые горюющие становятся особенно чувствительными и могут заплакать в любой момент. Еще один повод для слез — ощущение одиночества, покинутости, жалость к самому себе. В то же время тоска по умершему совсем не обязательно проявляется в плаче, страдание может быть загнано глубоко внутрь и находить выражение в депрессии. Вообще переживание глубокого горя почти всегда содержит в себе элементы депрессии. Человек чувствует себя беспомощным, потерянным, опустошенным, живет в основном воспоминаниями, но понимает, что прошлого не вернуть. Настоящее представляется ему невыносимым, а будущее — немыслимым без умершего. Утрачиваются цели и смысл жизни, иногда вплоть до того, что потрясенному утратой человеку ка-жется, что его собственная жизнь теперь тоже кончена.

— По каким признакам можно определить, что горюющий человек находится в депрессии? 

Общее состояние нередко характеризуется подавленностью, апатией, и безнадежностью. Человек отдаляется от семьи, друзей, избегает социальной активности; возможны жалобы на отсутствие энергии, чувство разбитости и изнеможения, неспособность сконцентрироваться. Также страдающий человек подвержен внезапным приступам плача, может пытаться заглушить свою боль алкоголем или даже наркотиками. Депрессия может проявться и на физическом уровне: в нарушениях сна и аппетита, резкой потере или, наоборот, увеличении веса; могут возникать даже хронические боли.

Как ни парадоксально, несмотря на всю невыносимость страдания, горюющие могут цепляться за него как за возможность удержать связь с умершим, доказать свою любовь к нему. Внутренняя логика в этом случае бывает примерно такова: перестать горевать — значит успокоиться, успокоиться — значит забыть, а забыть = предать. В результате человек продолжает страдать, чтобы тем самым сохранить верность умершему и душевную связь с ним. Способствуют этому и некоторые культурные барьеры, например, распространенное представление о том, что длительность скорби является мерой нашей любви к умершему. Подобные барьеры могут возникать, вероятно, и извне. Например, если человек чувствует, что родные ожидают от него длительной скорби, то он может продолжать горевать, чтобы подтвердить свою любовь к умершему. Это может стать серьезным препятствием на пути к принятию утраты.

— Вероятно, принятие утраты — это и есть завершающая стадия переживания горя? Что она из себя представляет? 

— Вы совершенно правы, это последний этап — стадия принятия и реорганизации. Как бы ни было тяжело и продолжительно горе, в конце концов человек, как правило, приходит к эмоциональному принятию потери. При этом как бы восстанавливается связь времен: человек постепенно перестает жить в прошлом, к нему возвращается способность полноценно жить в окружающей действительности и с надеждой смотреть в будущее.

Человек восстанавливает утраченные на время социальные связи и заводит новые. Возвращается интерес к значимым видам деятельности. Иными словами, жизнь вновь обретает утраченную было ценность, причем зачастую открываются еще и новые смыслы. Перестраиваются имеющиеся планы на будущее, появляются новые цели. Тем самым происходит реорганизация жизни.

Эти изменения, конечно же, не означают забвения умершего. Он просто занимает определенное место в сердце человека и перестает быть средоточием его жизни. При этом переживший потерю, естественно, продолжает вспоминать умершего и даже черпает силы, находит поддержку в памяти о нем. В душе человека вместо интенсивного горя остается тихая печаль, на смену которой может прийти легкая, светлая грусть.

Я еще раз хочу подчеркнуть, что перечисленные мной стадии переживания утраты — лишь обобщенная модель, а в реальной жизни горе протекает очень индивидуально, пусть и в русле некой общей тенденции. И так же индивидуально мы приходим к принятию утраты.

— Не могли бы Вы привести пример из практики, чтобы более наглядно продемонстрировать смену этих этапов переживания горя? 

— К примеру, можно рассказать о случае девушки, которая обратилась за помощью к психологам из-за переживаний, связанных со смертью ее отца. Она явилась вдвойне тяжелым ударом, потому что это было самоубийство. Первой реакцией девушки на это трагическое событие был, по ее словам, ужас при полном отсутствии других чувств. Вероятно, так выражалась первая, шоковая, стадия. Позже пришли злость и обида на отца: «Как он мог так с нами поступить?», что соответствует второй стадии переживания потери. Потом злость сменилась «облегчением, что его больше нет», которое повлекло за собой возникновение чувства вины и, тем самым, переход на третью стадию горя. Девушка винила себя за то, что ссорилась с отцом, недостаточно любила и уважала, не поддержала в трудную минуту. Кроме того, она переживала из-за потерянной возможности общаться с отцом, лучше узнать и понять его как личность. Ей. потребовалось достаточно долгое время и помощь, чтобы принять утрату, но в конечном счете она смогла не только примириться с прошлым, но и примириться с собой, изменить отношение к настоящей и будущей жизни. Именно в этом проявляется полноценное переживание горя и подлинное принятие утраты: человек не просто «возвращается к жизни», а сам при этом внутренне меняется, выходит на другой этап, возможно, более высокий уровень своего земного бытия, начинает жить в чем-то новой жизнью.

— Вы сказали, что этой девушке пришлось прибегнуть к помощи психолога. Как отличить, является ли реакция на утрату нормальной или необходимо обратиться к специалисту? 

— В ряде случаев, действительно, переживание утраты выходит за условные рамки нормы и становится осложненным. Горе можно считать осложненным, когда оно является неадекватным по силе (переживается слишком тяжело), по длительности (переживается слишком долго либо прерывается) или по форме переживания (оказывается разрушительным для самого человека или для окружающих). Конечно, очень трудно четко установить ту границу, где заканчивается нормальное горе и начинается осложненное. Но в жизни этот вопрос зачастую решать приходится, поэтому в качестве ориентира можно предложить такой подход: если горе серьезно мешает жить самому горюющему или окружающим его людям, если оно приводит к серьезным проблемам со здоровьем либо угрожает жизни горюющего или других людей, то тогда горе следует считать осложненным. В этом случае нужно подумать о том, чтобы обратиться за профессиональной помощью (психологической, психотерапевтической, медицинской).

— Каким же образом может проявиться осложненное горе на каждой из стадий переживания утраты? 

— За основу здесь можно взять такой критерий, как длительность: нормальной процесс переживания утраты нарушается, если человек надолго «застревает», фиксируется на определенной стадии. Кроме того, осложненное горе имеет качественные различия в пределах каждого этапа. Например, на шоковой стадии возможны диаметрально противоположные реакции: критическое снижение активности вплоть до состояния ступора, неспособность к выполнению даже простейших, привычных действий, или, напротив, необдуманные решения и импульсивные действия, чреватые негативными последствиями.

Осложненные формы отрицания утраты характеризуются тем, что человек даже на сознательном уровне упорно отказывается поверить в то, что его близкий умер. Причем даже личное присутствие на похоронах не помогает признать реальность потери. На этой почве могут возникнуть даже бредовые идеи. Например, одна женщина не признавала факт смерти своего отца в течение целых 40 лет. Она утверждала, что во время похорон он шевелился, дышал, то есть не умер, а притворялся.

На стадии гнева и обиды осложненной формой реакции на утрату является прежде всего сильная злость, вплоть до ненависти к другим людям, сопровождающаяся агрессивными побуждениями и выражающаяся в виде различных насильственных действий вплоть до убийства. Причем агрессия может быть направлена на случайных людей, не имеющих к случившемуся никакого отношения. Так, ветеран войны в Чечне, вернувшись к мирной жизни, даже по прошествии многих лет никак не мог смириться с гибелью своих ребят. При этом он был зол на весь мир и на всех людей «за то, что они могут как ни в чем не бывало жить и быть счастливыми». 

На стадии вины и навязчивостей осложненное переживание утраты выражается в тяжелом чувстве невротической вины, которое толкает человека к тому, чтобы как-то себя наказать или даже покончить с собой. Человек чувствует себя не вправе жить как прежде и как бы приносит себя в жертву. Однако эта жертва оказывается бессмысленной и даже вредной. В качестве примера можно привести случай девушки, потерявшей отца, который был для нее самым близким человеком. Она винила себя в том, что мало заботилась о нем при жизни, в то время как он делал для нее все, что мог. Считала, что она должна была быть на его месте, что она не имеет права жить дальше, не видела перспектив в жизни: «Я не имею права жить, какие тут могут быть перспективы?».

На стадии страдания и депрессии осложненные формы этих переживаний достигают такой степени, что полностью выбивают горюющего «из колеи». Его собственная жизнь как бы останавливается, специалисты говорят о таких симптомах, как непрерывные мысли о никчемности и безнадежности; раздумья о смерти или самоубийстве; постоянная неспособность выполнять повседневные дела; неконтролируемый плач, замедленные ответы и физические реакции; экстремальная потеря веса.

Осложненное горе, по форме соответствующее клинической депрессии, иногда приводит к прямо-таки плачевному исходу. Показательный пример тому — так называемая смерть от горя. Если бездетные супруги живут вместе всю жизнь и один из них не приспособлен к жизни без другого, смерть мужа или жены может оказаться настоящей катастрофой и завершиться скорой смертью оставшегося в живых супруга. 

— Как все-таки помочь человеку по-настоящему принять утрату, смириться с ней? 

— Процесс переживания утраты, вступивший в стадию завершения, может приводить к разным итогам. Один вариант — это утешение, которое приходит к людям, чьи родственники умирали долго и тяжело. Другие, более универсальные варианты — это смирение и принятие. Однако это не одно и то же. Пассивное смирение как бы посылает сигнал: это конец, ничего не поделаешь. А приятие происшедшего облегчает, умиротворяет и облагораживает наше существование: это еще не конец; это всего лишь конец текущего порядка вещей.

К принятию свойственно приходить скорее людям, верующим в воссоединение со своими близкими после смерти. Религиозные люди меньше боятся смерти, а значит, переживают горе несколько иначе, чем атеисты, легче проходят все указанные стадии, быстрее утешаются, принимают утрату и с верой и надеждой смотрят в будущее.

Это может показаться кому-то кощунственным, но утрата близкого человека часто становится толчком для изменений к лучшему в душе горюющего. Утраты заставляют нас почитать ушедших близких, а также учат ценить оставшихся родных и жизнь в целом. Кроме того, горе учит состраданию. Перенесшие потерю люди обычно тоньше ощущают чувства других и часто испытывают желание помочь им. Многие пережившие горе открывают для себя истинные ценности, становятся менее материалистичными, и больше сосредоточиваются на жизни и духовности.

В конечном счете, смерть напоминает нам о непостоянстве жизни, поэтому заставляет еще больше ценить каждый миг бытия.

© Memoriam.ru




( 1 голос: 5 из 5 )

1370


Психолог Сергей Шефов

Психолог Сергей Шефов

отзыв  Оставить отзыв   Читать отзывы

  Предыдущая беседа

Следующая беседа  



Версия для печати Версия для печати


Смотрите также по этой теме:
Умерших нужно отпускать (Психолог Ирина Рахимова)
Как помочь себе пережить горе: практические советы (Психолог Светлана Фураева)
Ваши близкие живы у Бога (Протоиерей Игорь Гагарин )
Чувство вины без приставки «бы»: в чем наша вина перед умершими (Кризисный психолог Михаил Хасьминский)
Как избавиться от рабства прошлого и перестать страдать от черной скорби (Кризисный психолог Михаил Хасьминский)
Несколько свидетельств о том, что смерть не конец жизни (Андрей Гнездилов, доктор медицинских наук)
Взгляд современной науки: Существует ли душа, и бессмертно ли Сознание? (Кризисный психолог Михаил Хасьминский)


Помочь нам

Самое важное

Лучшее новое

Победить тревогу, страх
Протоиерей Игорь Гагарин
Протоиерей Игорь Гагарин

Духовные оружия против страха

Именно в Церкви человек обретает мир, покой, уверенность. У всех по-разному, но про себя точно знаю, что до моего прихода в Церковь, до того, как стал сознательно верующим, я по характеру своему был склонен переживать, тревожиться, и состояние тревоги, ожидания перемен к худшему было очень мне присуще. Помню, часто никуда не мог от этого тревожного состояния деться. Но с моим воцерковлением, когда я сначала стал просто верующим, принял крещение, стал читать молитвы, ходить в храм, исповедоваться, это состояние ушло. Сказать, что сейчас, когда я уже священник, мне тревога совершенно не свойственна, было бы неправдой. Бывает, и переживаю, и тревожусь о том, о чем не надо бы тревожиться, но это уже совершенно всё по-другому, несоизмеримо с тем, как это было раньше.

Чем помочь Родине
Кризисный психолог Михаил Хасьминский
Кризисный психолог Михаил Хасьминский

Как правильно оказывать помощь беженцам?

«Не волнуйтесь!», «Все будет хорошо!» говорим мы, нам кажется, что мы внушаем беженцам оптимизм, даем надежду. Мы не понимаем, что горюющий человек воспринимает это по-другому. Во-первых, он не видит ничего хорошего, а во-вторых не стремится к этому. Ему неважно, что будет потом, он еще не смирился со своей трагедией, она – как свежая рана. Кризисный психолог Михаил Хасьминский вернулся из командировки в Ростов-на-Дону, где он обучал специалистов работе с людьми, пострадавшими от военных действий на Украине. Он проводил семинар «Овладение навыками оказания психологической и духовной помощи людям, переживающим посттравматическое стрессовое расстройство». В зале военно-клинического госпиталя Южного военного округа были врачи, сестры милосердия и психологи.

Выживание во время войны
Кризисный психолог Михаил Хасьминский
Кризисный психолог Михаил Хасьминский

Психотерапевтические техники во время войны

В ужасных трагических и опасных обстоятельствах войны, чтобы адаптироваться и выжить, могут понадобиться дополнительные ресурсы. В таких случаях реальную помощь способны оказать быстродействующие психотерапевтические техники (используемые и специальными подразделениями), которые безопасны только при правильном их применении. Это несложные упражнения на воображение и самовнушение. К помощи воображения мы прибегаем в обычной жизни постоянно: при любой игре, прослушивании приятной музыки, просмотре кинофильмов. Любое искусство невозможно представить без элементов творческого воображения и перевоплощения. А самовнушение используется нами самостоятельно на протяжении всей нашей сознательной жизни.

Вечная память

© «Грозные дни». 2014. Группа сайтов «Пережить.Ру».
При воспроизведении материала обязательна гиперссылка на www.grozniedni.ru
Администрация - info(собака)grozniedni.ru. Разработка сайта: zimovka.ru
Настоящий сайт может содержать материалы 18+