Как пережить смерть близких

Чувство вины без приставки «бы»: в чем наша вина перед умершими

— У людей, переживающих горе, существует одна важная проблема — чувство вины. Как правильно ее разрешить, и нужно ли?

— Конечно, решать ее нужно. После смерти человека у его близких часто возникает много «бы»: если БЫ я этого не делал, то он БЫ не погиб… Вспоминаются далекие события, которые, как кажется, тоже повлияли на итог. Люди думают, что если бы в прошлом повели себя другим образом, то все было бы иначе. Многие жалеют о том, что недодали любви, несправедливо обижались, упрекали, ссорились, не сделали чего-то хорошего для человека, которому теперь это сделать уже нельзя…

Приведу пример. Недавно я консультировал женщину, которая очень переживала и винила себя в смерти мужа. Она осенью попросила мужа съездить к своей матери за картошкой в другую область. До этого в течение многих лет каждую осень он ездил к теще за картошкой, и никаких проблем не возникало. Но в этом году случилась трагедия. Недалеко от областного центра произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого мужчина погиб.

Бедная женщина стала винить себя в случившемся. Она была уверена: трагедия произошла из-за того, что она попросила мужа поехать к матери. «А если бы я не настаивала на этой картошке, муж бы не погиб», — рассуждала она.

И таких примеров очень много. Практически любую смерть человека сопровождает чувство вины у тех, кто остался жить. Если человек умер, например, от заболевания — чувство вины представляется так: «Я виновата, что не увидела симптомов этой болезни раньше», «Я виноват — не настоял на том, чтобы жена пошла к врачу. А ведь если бы мы вовремя обратились к врачу за помощью, то, возможно, она была бы сейчас жива».

И вроде, на первый взгляд, эти умозаключения представляются логичными. Одно действие, казалось бы, вытекает из другого: просила поехать в деревню — муж погиб, не настоял на госпитализации — жена умерла. Но это логично только на первый взгляд. На самом деле вопрос о причинно-следственной связи так «в лоб» поставлен быть не может. Конкретный поступок человека — например, та же просьба съездить за картошкой — это всего лишь один из факторов формирования той ситуации, которая оказалась роковой. И не более того. Это не определяющий фактор, и не единственный, а всего лишь один из множества.

Чтобы реально оценивать свою вину, надо понять, что ни один человек не может предвидеть, рассчитать, оценить все факторы, предусмотреть все нюансы, которые могут спасти или, наоборот, привести к смерти другого человека. Люди не могут отвечать за все. Почему? Ответ прост — потому что, как я сказал, каждый человек — это всего лишь человек, он несовершенен и не имеет возможностей для расчетов подобного уровня.

Скажем честно: в жизни мы со многими людьми поступаем плохо, не просим за это прощения и быстро забываем о случившемся. И мы обычно не виним себя за все сотни тысяч обид (осознанных и неосознанных), которые наносим людям в течении жизни…

Но если человек умер, то тут мы все вспоминаем и нас «накрывает» чувство вины. Причем оно неадекватно реальности, гипертрофировано. Мы виним себя за то, что не смогли предвидеть чего-либо, не могли сказать хорошее, не могли простить раньше и.т.п. В таких случаях мы часто считаем, что наши действия могли бы спасти человека от смерти. Происходит это во многом потому, что мы искренне убеждены, хотя и не признаемся себе в этом — мы можем контролировать вопросы жизни и смерти другого человека. Это говорит в нас наша гордость…

Мы не понимаем, или не хотим понимать, что вопрос смерти не в нашей, а в Божией компетенции. Мы же можем нести ответственность только за свой выбор, который делается исходя из имеющейся у нас на этот момент информации, а также существующих возможностей.

Проиллюстрируем это метафорой. Представим себе такую ситуацию: мы с вами играем в футбол в одной команде. Один из игроков нашей команды получив мяч, ошибся, и передал неверно пас. Мяч попал к противнику, и… он забил в наши ворота гол.

Будем ли мы обвинять игрока нашей команды, которому дали пас? Если бы он не тренировался до этого и намеренно отдал пас другой команде — тогда, да, можно было бы его обвинять… Но это не так, и его неточный пас был непреднамеренной ошибкой, ведь все мы иногда ошибаемся. И никому не придет в голову ругаться с ним, выяснять, «как же он мог так поступить».

Или, например, наш вратарь. Он же тоже пропустил мяч в наши ворота! Может и его обвинить? Нет, мы понимаем, что он сделал в тот момент то, что мог. Мы понимаем, что он не может поймать все мячи, летящие в сторону наших ворот! Это невозможно, потому что он не футбольное совершенство, а такой же человек, как и мы. Он не имеет сверхъестественной возможности влиять на исход всего матча… И если искать виновного, то не он один в этом голе виноват. Он как может, так и ловит. Если вратарь пропустил гол, то можно сказать, что и команда плохо играла, плохо защищала ворота. Этот гол зависел от огромной массы факторов: сила и подготовленность команды противника, степень подготовленности нашей команды в целом, наша воля к победе, командный дух, состояние поля и.т.п., а не только от игры конкретного футболиста.

А теперь представьте, что вы были этим вратарем. Стали бы вы в этой ситуации винить себя, считая, что несете персональную ответственность за этот гол? Нет, конечно. И нападающий, который забил гол в чужие ворота, в свою очередь, не может полностью приписать этот гол только своей хорошей игре. Это заслуга всей его команды.

Но это футбол. А жизнь?… Жизнь гораздо сложнее. И в ней тем более никто не может предусмотреть все нюансы, которые могут возникнуть. Любой случай — это задача со слишком многими неизвестными. И если жена попросила мужа съездить за картошкой, и по дороге произошла авария, то это совсем не значит, что здесь есть ее непосредственная вина. Потому что он мог и не поехать за картошкой, а выйти во двор, и случилось бы то же самое, но только в другом виде… Мы все сильны задним умом в поисках собственной вины. И это нам мешает смотреть на вещи трезво.

— Часто люди начинают винить в смерти близких и других людей, а не только себя…

— Да, это бывает еще чаще, чем самообвинения. Мы можем обвинять в смерти людей, которые тоже не хотели того, что случилось, но их поступки, по нашему мнению, привели к смерти, прямо или косвенно. Обычно в категорию таких виновных попадают близкие родственники, друзья покойного, врачи, сослуживцы.

С такими обвинениями тоже надо быть крайне осторожными. А еще лучше их оставить вовсе (конечно, это не относится к случаю умышленного убийства).

Не стоит судить. Ведь в этом случае, по сравнению с ситуацией самообвинения, мы знаем еще меньше тех деталей, которые просто необходимо достоверно знать, чтобы выдвигать какие-то обвинения против этих людей. Или даже просто подозревать их причастность. Возвращаясь к нашей метафоре с футболом, можно провести аналогию: обвинять других — все равно, что обвинять того же вратаря в том, что гол пропущен (факт налицо), но при этом не учитывать того многообразия факторов, благодаря которым он стал возможен. Даже когда связь между действиями другого человека и смертью близкого представляется нам вполне прямой и очевидной, мы не должны никого обвинять. Мы же не можем знать точно, насколько этот другой человек хотел того, что случилось, насколько он мог просчитать последствия своих шагов, которые, на наш взгляд, привели к печальному итогу.

— А что вы можете сказать о ситуации, когда родственники видели, что их близкому плохо морально, но по собственному невежеству не предприняли никаких действий, не сводили к врачу, психологу не привели в церковь? И потом уже, после случившегося, люди начинают себя винить в том, что допустили самоубийство близкого человека…

— Они допустили это потому, что не знали, как себя вести в данной ситуации, не до конца понимали, к чему может привести эта ситуация. Если бы точно знали и не помогли — это другой вопрос. Но когда человек не знает, что делать, не знает что может случиться, не знает, по каким именно причинам это произойдет, то неправомерно обвинять его в бездействии. Разумеется, когда потом все вскрывается и становится ясна причина, то начинают думать: «Ах, как же я до этого не додумался. Это же элементарно!» А потому и не додумался, что ты несовершенен. Возможно, Бог не дал тебе додуматься до этого в данном случае, потому что это был Его промысел…

Человек не может отвечать за трагическое происшествие, оказавшееся последним в некоторой цепочке событий, только потому, что некий его поступок в этой цепочке предшествовал трагедии. То, что он предшествовал — не значит, что он был определяющим фактором.

— А за что же мы тогда должны отвечать?

— Бог каждому из нас дал право выбора. Прежде, чем совершить любой поступок, мы делаем выбор: пойти или не пойти, решиться или отложить и т.п. И выбор, естественно, определяется нашими жизненными принципами и той информацией, которая доступна на момент принятия решения. Если мы знаем, что у человека больное сердце — у нас есть выбор: вызывать скорую или нет. Если мы достоверно знаем о болезни, можем точно сделать прогноз, то, скорее всего, позвоним. А если мы не знаем, что с ним такое, то можем растеряться, можем не придать этому необходимого значения и не позвонить. Конечно, потом все выяснится. После чего, если человек останется жить, а мы вызывали ему врача, то мы будем приписывать заслугу спасения жизни себе; если же человек умрет, а мы врача не вызывали, потому что не знали, что делать — то будем брать на себя вину. И то и другое неправильно. Мы должны понимать, что несем ответственность только за наш сознательный выбор, с учетом имеющейся на момент принятия решения информации.

— А в чем заключается этот выбор? Могли бы вы привести пример такого выбора?

— Например, мы знаем, что посылаем человека на верную смерть. У нас есть выбор: посылать или нет. Причем мы обладаем информацией, достаточной, чтобы сделать вывод о почти неизбежном смертельном исходе. Вот именно за этот выбор мы и должны отвечать.

Если же на момент выбора у нас не было информации о том, что наше действие может привести к такому финалу, то мы не можем нести за этот финал полную ответственность. Это не должно довлеть над нами непомерным грузом…

Мы сами простим трехлетнего ребенка, который, заигравшись в огороде с собакой, случайно забежал на грядку и потоптал клубнику. Мы понимаем, что он маленький, не мог предвидеть последствий, да еще и заигрался. Но мы точно накажем трехлетнего ребенка, если после предупреждения о том, что ходить по грядкам нельзя, он сделает осознанный выбор и потопчет клубнику. Кажется, результат одинаков: клубника потоптана ребенком. Но ситуации совершенно различны. Одна ситуация — пример осознанного выбора, осознанного непослушания. Другая — пример непредвиденных последствий вполне допустимых поступков.

Возвращаясь к вышеупомянутому случаю с картошкой. Понятно, чего хотела жена — чтобы муж поехал за картошкой. И в этом нет ничего плохого. Муж уже много раз ездил за этой картошкой. Выбор жены — попросить мужа съездить за картошкой — вполне понятен, и мы не можем дать ему негативную оценку.

Все, что случилось дальше — промысел Божий. Человек не может так далеко прогнозировать. Конечно, если бы она знала, что посылает мужа за картошкой, а по дороге в его машину въедет КАМАЗ, но при этом не отменила бы своей просьбы, то да, она была бы виновата… Но она не могла этого знать. Это гораздо выше человеческих сил.

Еще раз скажу, что мы все крепки задним умом. И все виним себя за то, что не смогли чего-либо предвидеть. Надо в таком случае подумать о том, что человек — не суперкомпьютер, который может настолько далеко все просчитать. Да, ты должен сделать выводы на будущее. И должен знать, что в будущем такое может повториться. И возможно, ты уже будешь знать, как поступить. А возможно и нет — как в ситуации с картошкой. Автокатастрофа может произойти еще раз, и мы опять будем бессильны что-либо изменить.

Четко сказать, что будет, никто не может, так как будущее нам неизвестно, и все мироздание, сложнейшие взаимодействия людских судеб, цепочки событий, которые мы не в силах прогнозировать, понять невозможно. Все — в руках Божьих. Есть такой принцип: «Делай, что должен, и будь, что будет». Первая часть этого высказывания («Делай, что должен») говорит о том, что в наших силах принимать верные решения, с учетом имеющейся информации, и нести ответственность за них и за их прямые последствия. Вторая часть («Будь что будет») напоминает: то, что будет происходить дальше, то, как отреагируют другие люди на наши поступки, и какая ситуация сложится в итоге — результат сложного взаимодействия многих факторов, и это не в нашей власти. Поэтому нести полную ответственность за этот результат мы не можем. Нам остается принять его со смирением, как волю Божию.

— Часто приходится слышать про волю Божию, но как понять, в чем она проявляется и как действует?

— На эти вопросы есть подробные объяснения у Святых отцов Церкви. Их нетрудно найти.

Мне очень понравилось рассуждение на эту тему одного мудрого игумена (доктора физико-математических наук). Он привел такую метафору: Мы толкаем по полу один шарик. При этом зная трение, силу толчка, инерцию, можем очень точно рассчитать, в каком месте он остановится. Это описывается довольно несложной формулой. Рядом с нами другой человек может взять еще один шарик и, имея те же данные, тоже толкнуть его. И он тоже будет точно знать, где его шарик остановится… И вот мы толкаем каждый свой шар, и ждем когда они остановятся в рассчитанном нами месте…. Но они столкнулись! Оказывается, мы не учли угол, под которым может произойти столкновение. До него мы могли точно прогнозировать результат. Но столкновение разбило в пух и прах все наши расчеты. Потому что углы, под которыми шарики наталкиваются или не наталкиваются друг на друга, не в нашей власти, а во власти случая.

Хотя говорить о власти случая не вполне правомерно. Ведь все так называемые случайности — неслучайны, в них проявляется непостижимый для нас Промысел Божий. Именно от Бога зависят все «случайности». Мы не можем рассчитать углы столкновения шаров; кто, когда и где внесет коррективы в наши планы в дальнейшем, мы тоже не можем знать. И мы не можем за это нести ответственность.

— Получается, что все зависит от Бога?

— Да, конечно. Все зависит от Него, кроме нашего выбора. Как писал святитель Феофан Затворник, наставляя свою духовную дочь: «Всесовершенно возложите себя на руки Божии, ни о чем не заботясь, а всякий случай принимая спокойно, как Богом нарочито для вас устрояемый, приятен ли он или неприятен. Забота ваша должна состоять только в том, чтобы во всяком случае поступать по заповеди Божией». То есть те обстоятельства жизни, которые от нас не зависят, мы принимаем — с мудростью, без уныния; а все свои силы мы должны обратить на то, чтобы в этих обстоятельствах и с учетом имеющейся информации сделать верный выбор.

Можно сказать, что Бог, как заботливый и обучающий нас Отец, постоянно ставит нас перед выбором, постоянно дает нам решать эту задачу. А вот насколько правильно мы ее решаем, зависит от нас. И Он с уважением относится к нашему сознательному решению. Но и ответственность за наши сознательные решения Он полностью передает нам.

— Но бывает сознательно сделанный неправильный выбор…

— Да, такое часто бывает. От злости, например. Человек вместо того, чтобы простить, выплескивает свою злость на близкого… Например, пришел муж домой сильно нетрезвым. По-человечески его надо бы простить, отношения не выяснять, пока он в таком состоянии, а наутро поговорить спокойно. Нет, жена говорит: «Езжай к своей матери, видеть тебя не хочу!». А по дороге его убивают…

Конечно, нельзя было предвидеть, что так все обернется. Но поступок жены — не пустить мужа домой — сам по себе нехороший по отношению к мужу. А попросить прощения, чем-то загладить свой поступок уже нельзя, так как человек погиб. Да, в таком случае начинается самоедство. Нередко люди винят себя всю оставшуюся жизнь.

Но тут возникает принципиальный вопрос: верим ли мы в существование души и ее бессмертие?

Предположим, не верим. А если души нет, значит и винить себя нечего. Ну, нет человека и нет. Ему уже совершенно все равно, так как его уже просто нет. Не все равно нам, так как мы в лице этого человека лишились, возможно, друга, помощника, какой-то поддержки в жизни. Нам одиноко, а ему-то уже никак. Поэтому чувства вины перед ним у нас и быть не должно.

А если мы понимаем, что душа есть (а она, конечно, есть), то вместо этих самообвинений, самокопаний и бесконечных сожалений (теперь-то что говорить, как надо было поступить?) — стоит пойти и покаяться, попросить прощения у Бога за свой проступок! Да, можно кидаться на крышку гроба, посыпать голову пеплом, говорить всем, «как же подло я поступил». Но этот путь не принесет утешения. А есть путь, который действительно приносит утешение: покаяние. Через покаяние мы станем ближе к Богу. Молитва об усопшем станет сильнее, и этим мы окажем ему реальную помощь, сможем хоть как-то исправить то зло, которое мы ему причинили. И душе усопшего, и нашей душе станет спокойнее.

Вот адаптивный механизм переживания ситуации. Не сожалеть бесконечно о том, что ситуация изменилась, и прежнего не вернуть (человека не воскресить), а принять новую ситуацию и адаптироваться к ней, найти наилучший как для себя, так и для души усопшего вариант поведения.

— А если человек желал близкому добра, а обернулось все злом? И вот он поневоле начинает думать: не зря говорят люди: «Не делай добра — не получишь зла»…

— Например, я подарил другу ценную вещь, он меня очень просил об этом. Доброе дело? Доброе. Я своим благом пожертвовал, другу дал. А его за эту вещь убили. И я начинаю себя винить: если бы я не дал другу этой вещи, то он был бы жив. И в данном случае, может быть, так и было бы…

Но возьмем другой пример: человек попросил у меня эту вещь, а я ему ее не дал. И по идее его должны были убить, но не убили, потому что вещи этой у него не было. А не было, потому что Я ему НЕ дал.

Должен ли я в этом случае награду получить? Я же человека спас, я ему не дал той вещи, за которую его могли убить!

А в первом случае я виню себя в том, что человека убил, потому что дал ему вещь, хотя мог не дать, пожадничать, и спасти его.

Это же совершенно дикий подход. Все с ног на голову перевернуто. Мы виним себя за то, что сделали доброе дело, по любви к другу, и хвалим себя за то, что поступили плохо, не проявили любовь.

А почему мы, казалось бы, рассуждали логично, а вывод получили абсолютно неверный, и даже противоположный верному? А потому, что в наших рассуждениях мы делали акцент не на наш осознанный выбор, а на ту итоговую ситуацию, которая явилась результатом огромного количества факторов и зависела на самом деле не от нас.

И для нашей души в призме вечности имеет значение не итоговый результат в целом, а именно наш сознательный выбор в сторону добра или зла. Это и только это отражает способность нашей души любить. А Бог есть Любовь, и быть причастным Ему может только человек, умеющий любить. И на суде Божием сами наши поступки будут свидетельствовать или за нас, или против нас, именно на наш выбор будет смотреть Бог…

Да, кажется, что какой-то наш выбор привел в итоге к смерти человека. Но мы опять забываем, что все в руках Божьих. Мы хотели добро сделать? Конечно! И мы приложили все усилия, чтобы поступить с человеком по любви. А то, что произошло потом — зависело совершенно не от нас.

А если мы могли добро сделать, но не сделали, то это, безусловно, чисто негативный поступок, потому что именно мы не помогли этому человеку. Мы отвечаем только за свой выбор. Причем, как мы уже говорили, за выбор в условиях ограниченной информации (мы не можем знать всех обстоятельств). Вот зона той ответственности, которую мы несем.

Большой грех брать на себя ответственность за то, над чем мы не властны — таким образом мы пытаемся взять на себя функции Бога. То есть мы думаем, что могли бы что-то глобально изменить, предвидеть результат! Но как мы могли предвидеть? Столько факторов влияют на конечный результат!

Это все равно, что я сяду с чемпионом мира по шахматам играть в шахматы. Он мне раз — и мат почти сразу поставил. А в конце проигранной игры я буду себя обвинять: а вот мог бы и предвидеть, что он это сделает! Мог бы предвидеть, как дальше игра пойдет, как он будет ходить. Может быть, и можно выиграть игру у чемпиона мира, если прокрутить все назад и расставить шахматы по своим местам заново. И вот, зная, как он пойдет, я мог бы все поменять… Но дело в том, что я — не чемпион мира. И я не могу предвидеть, как он будет ходить, потому что он гораздо лучше меня играет в шахматы. На то он и чемпион мира.

И вот эту нашу ограниченность, наше несовершенство надо понимать, чтобы не жить прошлым, не винить себя за то, над чем ты не властен, и не заниматься самоедством.

— А что делать той женщине, которая выгнала своего пьяного мужа, и потом он погиб? Как поступить в подобной ситуации?

— Ей нужно покаяться. Но она должна ясно понять: отвечает она не за то, что ее мужа убили (она же его не убивала!), а за то, что она поступила с ним немилосердно, жестоко, не по любви. Вот именно в том, что она так поступила, не по-христиански, она и должна покаяться перед Богом.

Необходимо понимать, что в первую очередь душе этой женщины, а не душе умершего важно покаяние. Ведь проступок очевиден, и тяжесть на душе — от этого поступка. И именно ей важно получить прощение за этот жестокий шаг. И хотя муж уже не может простить ее, потому что он ушел в иной мир, получения прощения от Бога в данной ситуации вполне достаточно. Поэтому не стоить месяцами лить слезы и впадать в депрессию, нужно пойти к Богу и принести покаяние в тех поступках, совершая которые, мы сделали неверный выбор (об этом мы говорили выше) по отношению к умершему.

А душе мужа теперь важно не то, плачет жена или нет, а то, будет ли жена за него молиться, будет ли творить дела милосердия ради спасения его души. Это самое главное, чем мы можем и должны помочь нашим умершим близким.

— А что людям мешает простить себя? Ведь многим очень сложно простить себя за тот или иной поступок…

— Простить себя… это было бы слишком просто. Человек сам себя простить, сам себя оправдать не может. Конечно, мы часто так пытаемся делать, но это не приносит облегчения. Мы сто раз в день можем сказать себе, что мы себя прощаем, но результата не достигнем. И все это знают по себе. Почему? Потому что совесть, которая является голосом нашей души, продолжает нас обличать. Мы сами не можем простить себя потому, что душа наша не примет этого прощения, все равно будет мучить, напоминать. Мы можем, конечно, заглушить голос совести на некоторое время — вином, загулом, делами. Мы можем оттеснить этот голос совести в глубины подсознания, но потом этот голос все равно прорвется. По-настоящему простить и успокоить нашу душу может только Бог… Именно для этого и существует покаяние!

— А что такое совесть? Почему она может заставлять нас так страдать?

— Святые отцы говорили: совесть — голос Божий. Как пишет святитель Феофан, «У нас есть неусыпный страж — совесть. Что худо сделано, она никак не пропустит; и как вы ей не толкуйте, что то ничего, а это сойдет, она не перестанет твердить свое: что худо, то худо… Совесть всегда есть наш нравственный рычаг».

Поэтому она нас постоянно и будит, постоянно дает какие-то сигналы. Только мы ее чаще всего воспринимаем как нечто, мешающее нам. «Вот что-то душу гложет, мучает, никак не перестанет…. Сколько можно!», — думаем мы. А в критические моменты совесть прямо говорит: «Иди покайся, ты совершил грех». И грех не в том, что, как в нашем примере, жена попросила мужа съездить за картошкой. Нет, есть конкретные грехи перед этим человеком: когда-то мы потребительски отнеслись к нему, немилосердно с ним поступили, слово грубое сказали, унизили, не поддержали в трудный момент. Это у всех бывает, к сожалению, в большей или меньшей степени, и с этим нужно бороться. Как? Покаянием, исправлением своей жизни.

Причем если человек умер, это не значит, что исправляться, становиться добрее, терпимее — уже поздно. Ведь у нас есть и другие близкие люди. Мы можем извлечь урок из наших проступков, научиться проявлять больше любви к людям, а если виноваты перед ними — просить прощения, пока человек еще с нами, пока еще не ушел…

А что касается нашей вины перед умершим: если мы покаемся в своих неверных шагах, то будем прощены Богом, получим несказанное облегчение душевное, сможем жить дальше с очищенной совестью. (Но покаяние должно быть искренним…) Говоря проще, после искреннего покаяния совесть (голос Божий) успокаивается.

А если не покаемся, то этот груз постоянно будет с нами, груз наших ошибок, нашей вины. И к сожалению, несмотря на то, что есть вполне проверенные временем и людьми алгоритмы, как надо действовать в данных ситуациях, как облегчить душу — несмотря ни на что, люди большей частью ими не пользуются. Не идут к Богу, не приносят покаяние.

Большинство людей, не зная как заглушить этот голос Божий, пытается найти свой выход: начинают себя винить, занимаются самоедством, некоторые даже впадают в полное отчаяние и пытаются покончить с жизнью. Другие наоборот, «уходят в загул», начинают вести такой образ жизни, чтобы некогда было подумать, чтобы некогда было посмотреть на себя трезво… Заглушают голос совести чем угодно: водкой, наркотиками, необузданными развлечениями. Когда в редкие моменты совесть дает-таки о себе знать, она подсказывает: «Я был несправедлив к этому человеку, я должен хоть как-то это исправить. Пусть его уже нет, но ведь есть же, наверное, какой-то способ загладить свою вину перед ним, что-то сделать для него». И этот способ есть — это покаяние и молитва за душу усопшего, как мы говорили выше. Но идти в храм, к Богу — это же тяжело, нужно себя ломать, пересиливать. Легче «напиться и забыться»…

— Я сама потеряла близкого человека, поэтому хорошо понимаю, что это такое. Да, зачастую у людей отсутствует элементарное понимание, как себя вести в данной ситуации, куда бежать за помощью. Но что делать, если просто нет сил, нет сил даже подняться с кровати от боли? И это боль не только на душевном, но и на физическом уровне…

— Да, кажется, что сил нет ни на что, и кроме боли ничего не чувствуешь. Но на самом деле, это не есть отсутствие сил… Данную ситуацию можно сравнить с занятиями на велотренажере. Мы крутим педали, нам тяжело, но мы никуда не едем. Движения — ноль. Но силы уходят. Вот и все душевные переживания, когда они направлены не туда, можно уподобить работе вхолостую. И боль не проходит, и никакого движения вперед нет, и сил уже не остается. Просто прокручиваются колеса.

И так может проходить год за годом, пока человек не поймет, что велосипед не едет, и если ничего не изменить, то он не поедет никогда. То есть если мы не поймем чего-то важного, то мы никогда не сможем по-настоящему примириться со смертью близкого, не сможем жить (а не существовать).

Чаще всего нас беспокоит то, чего мы не успели сделать по отношению к близкому человеку, которого больше нет рядом. Недодали любви, не попросили прощения за свои обидные поступки. Все мы, как правило, чувствуем, что чем-то обязаны умершему. Но — кому же теперь отдавать?? Этот-то вопрос и приводит нас в шок, повергает в депрессию. Мы не понимаем, что же нам теперь делать. Мы не ориентируемся в ситуации, и поэтому начинаем паниковать и впадать в отчаяние. Раньше, когда человек был жив, мы понимали, как вести себя с ним; теперь же все изменилось, и мы себя чувствуем беспомощными, как слепые котята… Появляется масса чувств (агрессия, отчаяние, всепоглощающее чувство вины), которые изматывают человека и физически, и психологически, и духовно. Это как раз то, о чем Вы говорили.

— Что же нам необходимо понять, чтобы наша душевная работа не проходила вхолостую? На что надо направить свои силы?

А надо понять, что человек, которого с нами нет, теперь — с Богом. И любая связь с ушедшим может осуществляться только через Бога. Отдай Богу и таким образом получит этот человек; проси прощения у Бога и таким образом прощен будешь своим близким.

Молись за этого человека — и ты ему додашь то, что ему сейчас больше всего нужно. Ты ему должен денег? Но ему не нужны сейчас твои деньги! Ему гораздо важнее твоя молитва! Отдай его душе то, что ей необходимо, в чем она так нуждается.

Точно так же и в ситуации смерти: зачем душе умершего все наши причитания, слезы, роскошные венки на кладбище, мраморные памятники, дорогие поминки, трогательные речи и тому подобное? Все это нам, живым, нужно. А его душе важнее всего наши молитвы, милостыня и дела милосердия.

Мы не отдали денег, которые брали в долг у усопшего? Отдадим их бедным или потратим их на какие-то богоугодные дела. Этим самым мы действительно с пользой вернем их душе усопшего. Нет денег? Пожалуйста, есть милосердие. Если человек много для нас сделал, вкладывал время и силы — мы все можем отдать ему. Это обычно, кстати, бывает, когда родители умирают. Они много для нас сделали, и мы прекрасно это понимаем. Они много в нас вложили, а мы теперь не можем отдать. Пожалуйста — можно отдать детям, бедным, больным, старикам. Помочь им своим вниманием, уделить им часть своего личного времени. Можно проявлять бОльшую любовь и к своим детям, больше уделять внимания их духовному воспитанию.

Таким образом мы отдадим долг душе усопшего — именно той самой валютой, которую душа усопшего может принять. И вот тогда не будет этого состояния физического и душевного изнеможения и опустошения. Потому что будет реальное движение вперед, а не просто прокручивание колес на велотренажере.

— Я почти уверена, что у многих, кто теряет близких, элементарно не хватает знаний, куда обращаться, что делать.

— Ну, это же все от нашей культуры идет. На протяжении веков были такие знания, и ими успешно пользовались, а сейчас мы их все отшвыриваем, как грязное белье. Предпочитаем плыть по течению… и заливать горе алкоголем.

Но тут опять же надо определиться. Если душа есть — это один вопрос, а если души нет — совершенно другой. Если души нет, то не надо и переживать, как мы уже говорили. Бессмысленно переживать за кого-то, кого уже нет…

Другое дело, если душа есть. Раз она есть — то понятно, что нужно делать все для нее… А не для себя. Боль душевная, как и физическая — вообще нужна человеку. Боль души в психологии называется психалгией. Это сигнал, что что-то не в порядке с нашей душой.

— И что же с ней делать? Ведь это очень мучительно!

— А что мы делаем, когда у нас болит зуб? Ну, день мы можем терпеть боль, обезболивающее принять можем, чтобы ее заглушить. Но проходит время, и мы все-таки понимаем, что зуб-то надо лечить, ведь боль возникла неспроста!

И можно тоже сказать, что эта боль отняла у нас все силы, потому что как любая боль она изматывает. Но нам очевидно, что эта боль будет до тех пор, пока мы не обратимся к врачу. Вот когда мы пойдем все-таки к врачу, тогда нам, скорее всего, зуб вылечат. И боль пройдет, так как устранится причина боли.

Душевная боль — несколько иная боль. И врач в данном случае — не стоматолог, а Бог. (Иногда какая-то помощь приходит от психолога. Но это не основная помощь. Основная — от Бога.) Веками существовал правильный алгоритм: умер человек — в первую очередь надо идти в церковь, помогать душе умершего, а не накачивать себя отчаянием. В первую очередь надо думать не о себе, что нам плохо, а об усопшем — что ему нужны наши молитвы. И вот когда начинаем молиться, творить дела милосердия, то и у нас самих силы появляются, и боль наша действительно ослабевает. Это проверено тысячелетней практикой… Если же мы будем отвергать этот путь к выздоровлению, то мы так и будем вариться в этой боли год-два-три…

Зачем же нам это надо?! Душе усопшего мы при этом не поможем, а себе тем более не поможем, а даже и повредим.

Если сказать совсем кратко, то надо осознать потерю и начинать движение, лечение. И больше думать не о себе и своей потере, а о душе умершего.

— А как можно хоть чем-то помочь человеку, переживающему потерю близкого? Если это произошло не с нами — чем мы можем утешить, поддержать?

— Человек, переживающий смерть близкого, должен поделиться своими чувствами. Непрофессионал способен утешить тем, что может привести к Богу. Бог утешит. Из человека плохой утешитель в данном случае… Если мы знаем, мы можем привести к мудрому, опытному священнику.

Друзья могут поддержать в житейском плане, взять на себя бремя каких-то расходов, трудов, организационную часть похорон, присмотреть за детьми (пока родители в тяжелом душевном состоянии), чтобы человек мог собственной душе больше внимания уделить, и через это хоть немного утешиться.

Можно просто слушать человека, дать ему выговориться. Нельзя оставлять человека один на один с бедой, особенно в первые дни. Один в своем горе — это законсервированное состояние, когда нет возможности ни с кем поговорить, посмотреть на ситуацию со стороны…

Надо просто сидеть и слушать человека. Это не очень приятно. Человек выплескивает свою боль, свое горе. И рядом при этом находиться — значит принимать в себя эти горе и боль, разделять их. И, конечно, большинству из нас, гедонистов, это неприятно. Нам же хочется весело жить, наслаждаться, не задумываться, а если и говорить о чем-то, так посплетничать, пообсуждать. А тут такая боль!.. Но если мы действительно хотим человеку помочь, то по любви к нему должны чем-то пожертвовать. В данном случае — состоянием собственной стабильности, своим душевным покоем. Недаром говорят : разделенное горе — это полгоря. То есть когда делят горе между тем, кто говорит, и тем, кто слушает, сопереживает, то боль немного уменьшается. Таким образом, друг берет часть горя на себя. Это тяжело, но если мы сильные люди, если мы искренне хотим помочь, то мы должны терпеливо слушать.

Автор благодарит за помощь в подготовке материала Элину Бурцеву и Ольгу Покалюхину.

© Memoriam.ru

 




( 0 голосов: 0 из 5 )

549


Кризисный психолог Михаил Хасьминский

Кризисный психолог Михаил Хасьминский

отзыв  Оставить отзыв   Читать отзывы

  Предыдущая беседа

Следующая беседа  



Версия для печати Версия для печати


Смотрите также по этой теме:
Умерших нужно отпускать (Психолог Ирина Рахимова)
Как помочь себе пережить горе: практические советы (Психолог Светлана Фураева)
Ваши близкие живы у Бога (Протоиерей Игорь Гагарин )
Как избавиться от рабства прошлого и перестать страдать от черной скорби (Кризисный психолог Михаил Хасьминский)
Стадии переживания горя (Психолог Сергей Шефов)
Несколько свидетельств о том, что смерть не конец жизни (Андрей Гнездилов, доктор медицинских наук)
Взгляд современной науки: Существует ли душа, и бессмертно ли Сознание? (Кризисный психолог Михаил Хасьминский)


Помочь нам

Самое важное

Лучшее новое

Чем помочь Родине
Кризисный психолог Михаил Хасьминский
Кризисный психолог Михаил Хасьминский

Как правильно оказывать помощь беженцам?

«Не волнуйтесь!», «Все будет хорошо!» говорим мы, нам кажется, что мы внушаем беженцам оптимизм, даем надежду. Мы не понимаем, что горюющий человек воспринимает это по-другому. Во-первых, он не видит ничего хорошего, а во-вторых не стремится к этому. Ему неважно, что будет потом, он еще не смирился со своей трагедией, она – как свежая рана. Кризисный психолог Михаил Хасьминский вернулся из командировки в Ростов-на-Дону, где он обучал специалистов работе с людьми, пострадавшими от военных действий на Украине. Он проводил семинар «Овладение навыками оказания психологической и духовной помощи людям, переживающим посттравматическое стрессовое расстройство». В зале военно-клинического госпиталя Южного военного округа были врачи, сестры милосердия и психологи.

Победить тревогу, страх
Протоиерей Игорь Гагарин
Протоиерей Игорь Гагарин

Духовные оружия против страха

Именно в Церкви человек обретает мир, покой, уверенность. У всех по-разному, но про себя точно знаю, что до моего прихода в Церковь, до того, как стал сознательно верующим, я по характеру своему был склонен переживать, тревожиться, и состояние тревоги, ожидания перемен к худшему было очень мне присуще. Помню, часто никуда не мог от этого тревожного состояния деться. Но с моим воцерковлением, когда я сначала стал просто верующим, принял крещение, стал читать молитвы, ходить в храм, исповедоваться, это состояние ушло. Сказать, что сейчас, когда я уже священник, мне тревога совершенно не свойственна, было бы неправдой. Бывает, и переживаю, и тревожусь о том, о чем не надо бы тревожиться, но это уже совершенно всё по-другому, несоизмеримо с тем, как это было раньше.

Выживание во время войны
Кризисный психолог Михаил Хасьминский
Кризисный психолог Михаил Хасьминский

Психотерапевтические техники во время войны

В ужасных трагических и опасных обстоятельствах войны, чтобы адаптироваться и выжить, могут понадобиться дополнительные ресурсы. В таких случаях реальную помощь способны оказать быстродействующие психотерапевтические техники (используемые и специальными подразделениями), которые безопасны только при правильном их применении. Это несложные упражнения на воображение и самовнушение. К помощи воображения мы прибегаем в обычной жизни постоянно: при любой игре, прослушивании приятной музыки, просмотре кинофильмов. Любое искусство невозможно представить без элементов творческого воображения и перевоплощения. А самовнушение используется нами самостоятельно на протяжении всей нашей сознательной жизни.

Вечная память

© «Грозные дни». 2014. Группа сайтов «Пережить.Ру».
При воспроизведении материала обязательна гиперссылка на www.grozniedni.ru
Администрация - info(собака)grozniedni.ru. Разработка сайта: zimovka.ru
Настоящий сайт может содержать материалы 18+